Багдад!
Back Up Next

_ (53)

  ГОРОДСКОЙ МУЗЕИ ИЗЯЩНЫХ ИСКУССТВ

  -- Войдем, -- печально сказал Остап, -- там по крайней мере прохладно. И потом посещение музея входит в программу путешествующих врачей-общественников!

  Они вступили в большую, выбеленную мелом комнату, опустили на пол свои миллионы и долго отирали горячие лбы рукавами. В музее было только восемь экспонатов: зуб мамонта, подаренный молодому музею городом Ташкентом, картина маслом "Стычка с басмачами", два эмирских халата, золотая рыбка в аквариуме, витрина с засушенной саранчой, фарфоровая статуэтка фабрики Кузнецова и, наконец, макет обелиска, который город собирался поста1вить на главной площади. Тут же, у подножия проекта, лежал большой жестяной венок с лентами. Его привезла недавно специальная делегация из соседней республики, но так как обелиска еще не было (ассигнованные на него средства ушли на постройку бани, которая оказалась гораздо нужнее), делегация, произнеся соответствующие речи, возложила венок на проект.

  К посетителям тотчас же подошел юноша в ковровой бухарской тюбетейке на бритой голове и, волнуясь, как автор, спросил:

  -- Ваши впечатления, товарищи?

  -- Ничего себе, -- сказал Остап. Молодой человек заведовал музеем и без промедления стал говорить о затруднениях, которые переживает его детище. Кредиты недостаточны. Ташкент отделался одним зубом, а своих ценностей, художественных и исторических, некому собирать. Не присылают специалиста.

  -- Мне бы триста рублей! - вскричал заведующий. -- Я бы здесь Лувр сделал!

  -- Скажите, вы хорошо знаете город? -- спросил Остап, мигнув Александру Ивановичу, -- Не могли бы вы указать нам некоторые достопримечательности? Я знал ваш город, но он как-то переменился.

  Заведующий очень обрадовался. Крича, что все покажет лично, он запер музей на замок и повел миллионеров на ту же улицу, где они полчаса назад искали погребок "Под луной".

  -- Проспект имени Социализма! - сказал он, с удовольствием втягивая в себя алебастровую пыль. -- Ах! Какой чудный воздух!

Что здесь будет через год! Асфальт! Автобус! Институт по ирригации! Тропический институт! Ну, если Ташкент на этот раз не даст научных сил... Вы знаете, у них есть столько костей мамонта, а мне они прислали только один зуб, в то время как в нашей республике такая тяга к естествознанию.

  -- Вот как? -- заметил Корейко, с укором глядя на Остапа.

  -- И вы знаете, -- зашептал энтузиаст, -- я подозреваю, что это не зуб мамонта. Они подсунули слоновый!

  -- А как у вас с такими... с кабачками в азиатском роде, знаете, с тимпанами и флейтами? -- нетерпеливо спросил великий комбинатор.

  -- Изжили, - равнодушно ответил юноша, - давно уже надо было истребить эту заразу, рассадник эпидемий. Весною как раз последний вертеп придушили. Назывался "Под луной".

  -- Придушили? -- ахнул Корейко.

  -- Честное слово! Но зато открыта фабрика-кухня.

Европейский стол. Тарелки моются и сушатся при помощи электричества. Кривая желудочных заболеваний резко пошла вниз.

  -- Что делается! - воскликнул великий комбинатор, закрывая лицо руками.

  -- Вы еще ничего не видели, -- сказал заведующий музеем, застенчиво смеясь, -- Едем на фабрику-кухню обедать.

  Они уселись в линейку под полотняным навесом с фестонами, обшитыми синей каймой, и поехали. По пути любезный проводник поминутно заставлял миллионеров высовываться из-под балдахина и показывал им здания уже возведенные, здания возводящиеся и места, где они еще только будут возводиться. Корейко смотрел на Остапа злыми глазами. Остап отворачивался и говорил:

  -- Какой чудный туземный базарчик! Багдад!

  -- Семнадцатого числа начнем сносить, -- сказал молодой человек, - здесь будет больница и коопцентр.

  -- И вам не жалко этой экзотики? Ведь Багдад!

  -- Очень красиво! -- вздохнул Корейко.

  Молодой человек рассердился:

  -- Это для вас красиво, для приезжих, а нам тут жить приходится.

  В большом зале фабрики-кухни, среди кафельных стен, под ленточными мухоморами, свисавшими с потолка, путешественники ели перловый суп и маленькие коричневые биточки. Остап осведомился насчет вина, но получил восторженный ответ, что недавно недалеко от города открыт источник минеральной воды, превосходящей своими вкусовыми данными прославленный нарзан. В доказательство была потребована бутылка новой воды и распита при гробовом молчании.

  -- А как кривая проституции? - с надеждой спросил Александр Ибн-Иванович.

  -- Резко пошла на снижение, - ответил неумолимый молодой человек.

  -- Ай, что делается! - сказал Остап с фальшивым смехом.

  Но он действительно не знал, что делается. Когда встали из-за стола, выяснилось, что молодой человек успел заплатить за всех. Он ни за что не соглашался взять деньги у миллионеров, уверяя, что послезавтра все равно получит жалованье, а до этого времени какнибудь обернется.

  -- Ну, а веселье? Как город веселится? -- уже без экстаза спрашивал Остап. -- Тимпаны, кимвалы?

  -- Разве вы не знаете! -- удивился заведующий музеем. --

На прошлой неделе у нас открылась городская филармония. Большой симфонический квартет имени Бебеля и Паганини. Едем сейчас же.

Как это я упустил из виду!

  После того, что он заплатил за обед, отказаться от посещения филармонии было-невозможно из этических соображений.

Выйдя оттуда, Александр Ибн-Иванович сказал дворницким-голосом:

  -- Городская фисгармония! Великий комбинатор покраснел. По дороге в гостиницу молодой человек неожиданно остановит возницу, высадил миллионеров, взял их за руки и, подымаясь от распиравшего его восторга на Цыпочки, подвел к маленькому камню, отгороженному решеточкой.

  -- Здесь будет стоять обелиск! -- сказал он значительно.

-- Колонна марксизма!

  Прощаясь, молодой человек просил приезжать почаще.

Добродушный Остап пообещал обязательно приехать, потому что никогда не проводил такого радостного дня, как сегодня.

  -- Я--на вокзал, -- сказал Корейко, оставшись наедине с Бендером.

  -- Поедем в другой город кутить? -- спросил Остап. -- В Ташкенте можно весело провести дня три.

  -- С меня хватит, -- ответил Александр Иванович, - я поеду на вокзал сдавать чемодан на хранение, буду здесь служить где-нибудь в конторщиках. Подожду капитализма. Тогда и повеселюсь.

  -- Ну и ждите, - сказал Остап довольно грубо, - а я поеду.

Сегодняшний день -- это досадное недоразумение, перегибы на местах. Золотой теленочек в нашей стране еще имеет кое-какую власть!

  На вокзальной площади они увидели толпу литерных корреспондентов, которые после смычки совершали экскурсионную поездку по Средней Азии. Они окружали Ухудшанского. Обладатель торжественного комплекта самодовольно поворачивался во все стороны, показывая свои приобретения. На нем была бархатная шапка, отороченная шакальим хвостом, и халат, скроенный из ватного одеяла.

  Предсказания плюшевого пророка продолжали исполняться.

Back Next