Деретесь? Ну-Ну!
Back Up Next

_ (40)

  В купе на верхней койке Остапа лежал под простыней незнакомый ему человек и читал газету.

  -- Ну, слезайте, - дружелюбно сказал Остап, - пришел хозяин.

  -- Это мое место, товарищ, - заметил незнакомец. -- Я Лев Рубашкин.

  -- Знаете, Лев Рубашкин, не пробуждайте во мне зверя, уходите отсюда.

  Великого комбинатора толкал на борьбу недоумевающий взгляд Александра Ивановича.

  -- Вот еще новости, -- сказал корреспондент заносчиво. --

Кто вы такой?

  -- Не ваше собачье дело! Говорят вам -- слезайте, и слезайте!

  -- Всякий пьяный, - визгливо начал Рубашкин, - будет здесь хулиганничать...

  Остап молча схватил корреспондента за голую ногу. На крики Рубашкина сбежался весь вагон. Корейко на всякий случай убрался на площадку.

  -- Деретесь? -- спросил Ухудшанский. -- Ну, ну. Остапа, который уже успел хлопнуть Рубашкина мешком по голове, держали за руки Гаргантюа и толстый писатель в детской курточке.

  -- Пусть он покажет билет! - надрывался великий комбинатор. -- Пусть покажет плацкарту!

  Рубашкин, совершенно голый, прыгал с полки на полку и требовал коменданта. Оторвавшийся от действительности Остап тоже настаивал на вызове начальства. Скандал завершился большой неприятностью. Рубашкин предъявил и билет и плацкарту, после чего трагическим голосом потребовал того же от Бендера.

  -- А я не покажу из принципа! -- заявил великий комбинатор, поспешно покидая место происшествия. - У меня такие принципы!

  -- Заяц! - завизжал Лев Рубашкин, выскочивший в коридор нагишом. - Обращаю ваше внимание, товарищ комендант, здесь ехал заяц!

  -- Где заяц? - провозгласил комендант, в глазах которого появился гончий блеск.

  Александр Иванович, пугливо притаившийся за выступом трибуны, вглядывался в темноту, но ничего не мог различить.

Возле поезда возились фигуры, прыгали папиросные огни и слышались голоса: "Потрудитесь предъявить! "-"А я вам говорю, что из принципа! "-"Хулиганство! "-"Ведь верно? Ведь правильно?

"-"Должен же кто-нибудь ехать без билета? " Стукнули буферные тарелки, над самой землей, шипя, пробежал тормозной воздух, и светлые окна вагонов сдвинулись с места. Остап еще хорохорился, но мимо него уже ехали полосатые диваны, багажные сетки, проводники с фонарями, букеты и потолочные пропеллеры вагон-ресторана. Уезжал банкет с шампанским вином, со старым и новым венгерским. Из рук вырвались клецки из дичи и унеслись в ночь. Фрикандо, нежное фрикандо, о котором так горячо повествовал Остап, покинуло Гремящий Ключ. Александр Иванович приблизился.

  -- Я этого так не оставлю, - ворчал Остап. -- Бросили в пустыне корреспондента советской прессы! Я подыму на ноги всю общественность. Корейко! Мы выезжаем первым же курьерским поездом! Закупим все места в международном вагоне!

  -- Что вы, -- сказал Корейко, -- какой уж там курьерский!

Отсюда никакие поезда не ходят. По плану эксплуатация начнется только через два месяца.

  Остап поднял голову. Он увидел черное абиссинское небо, дикие звезды и все понял. Но робкое напоминание Корейко о банкете придало ему новые силы.

  -- За холмом стоит самолет, - сказал Бендер, - тот, который прилетел на торжество. Он уйдет только на рассвете. Мы успеем.

  Для того чтобы успеть, миллионеры двинулись широким дромадерским шагом. Ноги их разъезжались в песке, горели костры кочевников, тащить чемодан и мешок было не то чтобы тяжело, но крайне противно. Покуда они карабкались на холм со стороны Гремящего Ключа, с противной стороны на холм в треске пропеллеров надвигался рассвет. Вниз с холма Бендер и Корейко уже бежали, боясь, что самолет улетит без них.

  Под высокими, как крыша, рифлеными крыльями самолета ходили маленькие механики в кожаных пальто. Три пропеллера слабо вертелись, вентилируя пустыню. На квадратных окнах пассажирской кабины болтались занавески с плюшевыми шариками.

Пилот прислонился спиной к алюминиевой ступеньке и ел пирожок, запивая его нарзаном из бутылки.

  -- Мы пассажиры, -- крикнул Остап, задыхаясь, - два билета первого класса!

  Ему никто не ответил. Пилот бросил бутылку и стал надевать перчатки с раструбами.

  -- Есть места? -- повторил Остап, хватая пилота за руку.

  -- Пассажиров не принимаем, -- сказал пилот, берясь за лестничный поручень. - Это-специальный рейс.

  -- Я покупаю самолет! - поспешно сказал великий комбинатор. -- Заверните в бумажку.

  -- С дороги! -- крикнул механик, подымаясь вслед за пилотом.

  Пропеллеры исчезли в быстром вращении. Дрожа и переваливаясь, самолет стал разворачиваться против ветра.

Воздушные вихри вытолкнули миллионеров назад, к холму. С Остапа слетела капитанская фуражка и покатилась в сторону Индии с такой быстротой, что ее прибытия в Калькутту следовало бы ожидать не позже, чем через три часа. Так бы она и вкатилась на главную улицу Калькутты, вызывая своим загадочным появлением внимание кругов, близких к Интеллидженс-Сервис, если бы самолет не улетел и буря не улеглась. В воздухе самолет блеснул ребрами и сгинул в солнечном свете. Остап сбегал за фуражкой, которая повисла на кустике саксаула, и молвил:

Back Next