Литерный
Back Up Next

_ (31)

  

  Шофер и бортмеханик безмолвствовали.

  -- Что ж вы молчите, как женихи?

  -- Знаете, Бендер, - сказал, наконец. Балаганов, - я не поеду. Вы не обижайтесь, но я не верю. Я не знаю, куда нужно ехать. Мы там все пропадем. Я остаюсь.

  -- Я то же хотел вам сказать, -- поддержал Козлевич.

  -- Как хотите, -- заметил Остап с внезапной сухостью.

  На станции буфета не было. Горела керосиновая лампа-молния. В пассажирском зале дремали на мешках две бабы.

Весь железнодорожный персонал бродил по дощатому перрону, тревожно вглядываясь а предрассветную темноту за семафор.

  -- Какой поезд? -- спросил Остап.

  -- Литерный, -- нервно ответил начальник станции, поправляя красную фуражку с серебряными позументами. - Особого назначения. Задержан на две минуты. Разъезд пропуска не дает.

  Раздался гул, задрожала проволока, из гула вылупились волчьи глазки, и короткий блестящий поезд с размаху влетел на станцию. Засияли широкие стекла мягких вагонов, под самым носом антилоповцев пронеслись букеты и винные  бутылки вагон-ресторана, на ходу соскочили проводники с фонарями, и перрон сразу наполнился веселым русским говором и иностранной речью. Вдоль вагонов висели хвойные дуги и лозунги: "Привет героям-строителям Восточной Магистрали! "

  Литерный поезд с гостями шел на открытие дороги. Великий комбинатор исчез. Через полминуты он снова появился и зашептал:

  -- Я еду! Как еду-не знаю, не знаю, но еду! Хотите со мной? Последний раз спрашиваю.

  -- Нет, -- сказал Балаганов.

  -- Не поеду, -- сказал Козлевич, -- не могу больше.

  -- Что ж вы будете делать?

  -- А что мне делать? -- ответил Шура. -- Пойду в дети лейтенанта Шмидта -- и все.

  -- "Антилопу" думаю собрать, - жалобно молвил Адам Казимирович, -- пойду к ней, посмотрю, ремонт ей дам.

  Остап хотел что-то сказать, но длинный свисток закрыл ему рот. Он притянул к себе Балаганова, погладил его по спине, расцеловался с Козлевичем, махнул рукой и побежал к поезду, вагоны которого уже сталкивались между собой от первого толчка паровоза. Но, не добежав, он повернул назад, сунул в руку Козлевича пятнадцать рублей, полученные за проданный спектакль, и вспрыгнул на подножку движущегося поезда.

  Оглянувшись, он увидел в сиреневой мгле две маленькие фигурки, подымавшиеся по насыпи. Балаганов возвращался в беспокойный стан детей лейтенанта Шмидта. Козлевич брел к останкам "Антилопы".

 

 

 

 

Back Next