Бендер
Back Up Next

Турция 2003 Греция 2002 Золотой теленок в картинках Будапешт Киев Мир вокруг нас Бигборды в Донецке Шляпки Марины Ивановой Моя Дочь Домой

Экипаж Антилопы
Пешехода надо любить
Две старухи
Бендер
Молочные братья
Балаганов
Паниковский
Вынос тела
Бас Геликон
Дети лейтенанта Шмидта
Такси подано!
Сам катайся! Душегуб!
Бензин Ваш - Идеи наши!
Гусекрад
Обыкновенный чемоданишко
Реванш
Антилопа-Гну
Первач?
Настоящая жизнь пролетела мимо
Кризис жанра
Овес и сено
Снова кризис жанра
Два комбинатора
Дай миллион!
Геркулесовцы
Гомер, Мильтон и Паниковский
Я тебе покажу, который час!
Васисуалий Лоханкин
Конец голодовки
Я вам не помешал?
А ты кто такой?
С таким-то счастьем и на свободе
Пикейные жилеты
Рога и Копыта
Фунт
Ярбур фюр психоаналитик
Блудный сын
На суше и на море
Запускайте Берлагу!
Универсальный штемпель
Пилите, Шура!
Конец Вороньей Слободки
Командовать парадом буду я
Товарищ, вы отравлены!
Контора умерла
Шея
Бородища
Смерть Антилопы
Когда я иду на гуся!
Смерть Паниковского
Литерный
Частное лицо
Экзотика
Фото с верблюдом
Потный вал вдохновенья
Гремящий ключ
Вот я и миллионер
Деретесь? Ну-Ну!
Я впереди на белом верблюде
Багдад!
Вставайте, граф!
Ведь я машинально!
Индийский гость
Я - миллионер
И на минуту оставить нельзя
Я тебе покажу хватать чемоданы!
Баночку варенья!
Бранзулетка!
В управдомы...
_ (5)

  Гражданин в фуражке с белым верхом, какую по большей части носят администраторы летних садов и конферансье, несомненно принадлежал к большей и лучшей части человечества. Он двигался по улицам города Арбатова пешком, со снисходительным любопытством озираясь по сторонам. В руке он держал небольшой акушерский саквояж. Город, видимо, ничем не поразил пешехода в артистической фуражке.

  Он увидел десятка полтора голубых, резедовых и бело-розовых звонниц; бросилось ему в глаза облезлое американское золото церковных куполов. Флаг трещал над официальным зданием.

  У белых башенных ворот провинциального кремля две суровые старухи разговаривали по-французски, жаловались на советскую власть и вспоминали любимых дочерей. Из церковного подвала несло холодом, бил оттуда кислый винный запах. Там, как видно, хранился картофель.

  -- Храм спаса на картошке, - негромко сказал пешеход.

  Пройдя под фанерной аркой со свежим известковым лозунгом:

"Привет 5-й окружной конференции женщин и девушек", он очутился у начала длинной аллеи, именовавшейся Бульваром Молодых Дарований.

  -- Нет, -- сказал он с огорчением, -- это не Рио-деЖанейро, это гораздо хуже.

  Почти на всех скамьях Бульвара Молодых Дарований сидели одинокие девицы с раскрытыми книжками в руках. Дырявые тени падали на страницы книг, на голые локти, на трогательные челки.

Когда приезжий вступил в прохладную аллею, на скамьях произошло заметное движение. Девушки, прикрывшись книгами Гладкова, Элизы Ожешко и Сейфуллиной, бросали на приезжего трусливые взгляды.

Он проследовал мимо взволнованных читательниц парадным шагом и вышел к зданию исполкома - цели своей прогулки.

  В эту минуту из-за угла выехал извозчик. Рядом с ним, держась за пыльное, облупленное крыло экипажа и размахивая вздутой папкой с тисненой надписью "Musique", быстро шел человек в длиннополой толстовке. Он что-то горячо доказывал седоку. Седок, пожилой мужчина с висячим, как банан, носом, сжимал ногами чемодан и время от времени показывал своему собеседнику кукиш. В пылу спора его инженерская фуражка, околыш которой сверкал зеленым диванным плюшем, покосилась набок. Обе тяжущиеся стороны часто и особенно громко произносили слово "оклад". Вскоре стали слышны и прочие слова.

  -- Вы за это ответите, товарищ Талмудовский! -- крикнул длиннополый, отводя от своего лица инженерский кукиш.

  -- А я вам говорю, что на такие условия к вам не поедет ни один приличный специалист, -- ответил Талмудовский, стараясь вернуть кукиш на прежнюю позицию.

  -- Вы опять про оклад жалованья? Придется поставить вопрос о рвачестве.

  -- Плевал я на оклад! Я даром буду работать! -- кричал инженер, взволнованно описывая кукишем всевозможные кривые. -

Захочу-и вообще уйду на пенсию. Вы это крепостное право бросьте. Сами всюду пишут: "Свобода, равенство и братство", а меня хотят заставить работать в этой крысиной норе.

  Тут инженер Талмудовский быстро разжал кукиш и принялся считать по пальцам:

  -- Квартира-свинюшник, театра нет, оклад... Извозчик!

Пошел на вокзал!

  -- Тпру-у! -- завизжал длиннополый, суетливо забегая вперед и хватая лошадь под уздцы. - Я, как секретарь секции инженеров и техников... Кондрат Иванович! Ведь завод останется без специалистов... Побойтесь бога... Общественность этого не допустит, инженер Талмудовский... У меня в портфеле протокол.

  И секретарь секции, расставив ноги, стал живо развязывать тесемки своей "Musique".

  Эта неосторожность решила спор. Увидев, что путь свободен, Талмудовский поднялся на ноги и что есть силы закричал:

  -- Пошел на вокзал!

  -- Куда? Куда? -- залепетал секретарь, устремляясь за экипажем. -- Вы--дезертир трудового фронта!

  Из папки "Musique" вылетели листки папиросной бумаги с какими-то лиловыми "слушали-постановили".

  Приезжий, с интересом наблюдавший инцидент, постоял с минуту на опустевшей площади и убежденным тоном сказал:

  -- Нет, это не Рио-де-Жанейро. Через минуту он уже стучался в дверь кабинета предисполкома.

Back Next

  Rambler's Top100

Кукрыниксы, иллюстрации к книге И.Ильфа и Е.Петрова "Золотой Теленок"

 
Ukrainian banner network